Пролеев. Энциклопедия пороков →

Несправедливость

Есть глубокое сродство между бесчеловечностью и несправедливостью, и часто кажется, что они - две стороны единой сущности.

Несправедливость - порок, который люди склонны прощать менее многих иных. Можно быть грубым, дерзким, глуповатым, корыстным, но если ты справедлив, то многие твои изъяны исчезнут в благородном свете этого достоинства и простятся окружающими. Несправедливость же не искупить, нет, другими достоинствами души. В решении "справедлив" или "несправедлив" слышится тот же окончательный нравственный приговор, как и в определении - подлый или порядочный человек перед вами.

Несправедливость, может быть, не вызывает того чувства гадливости как, скажем, пошлость, спесивость или трусость, однако отталкивает она людей не менее сильно. Что же за таинственный смысл заключен в справедливости, если она способна внушать такую приязнь и, наоборот, перечеркнуть личность того, кто явно ей противится? Иногда даже кажется, что идея справедливости - священная заповедь, неизвестно кем людям данная.

Суждение о справедливости и несправедливости приложимо не ко всем отношениям между людьми, а лишь к той части их, в которой люди друг перед другом обязаны. Причем эта взаимная обязанность и ответственность людей не только никак не санкционирована законом, но даже нравственный долг не имеет к ней прямого отношения. Названная ответственность вытекает из более глубокого источника, чем любой долг, и коренится в самой человеческой природе - в том, что делает человека человеком. Пусть самым гадким, преступным, презренным, но - человеком. Делает его таковым признание за другими людьми их независимости, ощущение собственной приобщенности к виду живых существ, называющихся людьми. В этом безотчетном признании заключена та смутная, почти не ощущаемая граница, преступление которой вызывает ответное - и тогда уже явное - отчуждение других людей от несправедливой личности. При этом срабатывают не рассуждения, а простой инстинкт приобщенности к единому роду. И кто эту существующую между людьми породненность нарушает, тот подвергается остракизму, изгнанию из человеческого мира.

Вся тонкость этого положения заключается в том, что указанная солидарность представляет собой связь подспудную, почти не ощущаемую, в жизни чрезвычайно редко обнаруживающуюся явно. Она словно легкий прозрачный эфир связывает людей, но никак не выделяется ими. Она служит предпосылкой прочности человеческого мира и даже самого существования его, однако никогда не становится зримым элементом этого мира или оформленным в нем отношением. Подобно незримой солидарности живых существ, она существует даже там, где эти существа пожирают друг друга. И там, где люди дружелюбны, и там, где они ранят и губят друг друга - везде присутствует их незримое единство. Должно случиться великое несчастье, чтобы эта дремлющая в глубине всего живого связь вспыхнула и спаяла воедино живые существа, властно остановив их рознь перед лицом всеобщей опасности. В обычной же жизни она незаметна, позволяя вершиться "войне всех против всех", и не останавливая, наверное, ни одного преступления человека против человека.

Все так, однако же глухо слышится голос этой связи, невидимый страж бдит, дабы не порвалась она, и всякое покушение на нее виноватит человека больше, чем явное преступление. Несправедливость и есть непризнание этой всечеловеческой солидарности, посягательство на ту взаимную обязанность людей друг другу, которая следует из простого факта единокровности всех человеческих существ.

Несправедливый становится изгнанником в мире людей. Он чужак больше, нежели злодей; ибо последний нарушил лишь нормы отношений между людьми, тогда как несправедливый покусился на единство человеческого рода. Никто не дает ему в своей душе приюта, будто он нарушил некий священный закон, который не дано преступать людям. Печальна эта фигура, и даже в самом торжестве ее есть нечто постыдное и жалкое.