Пролеев. Энциклопедия пороков →

Капризность

Никто не вызывает во мне большего сочувствия и раздражения, чем капризные люди. Они - самые трогательные существа на свете, и самые утомительные в то же время. Ими повелевает мимолетная прихоть, сущий пустяк, ничего не значащая случайность. Проще простого их уязвить. Это скорее располагает к ним, чем отталкивает. Ранимость вызывает симпатию, даже если выражается в неприятной форме.

Капризные навсегда остались детьми. Их желание просто и естественно. Им хочется, чтобы мир принимал их такими, каковы они есть: чтобы люди были к ним понимающими и благосклонными, обстоятельства - благоприятными, ход дел - наилучшим, жизнь - интересной и исполненной смысла. Они желают того же, что и все мы: чтобы все было, как надо; как желает в нас неведомая субстанция, именуемая душой. Но мы все, живущие в этом мире и мирящиеся с ним - отступники. Мы отступились от самого естественного и изначального желания нашей души, оставив его далеко в детстве. Только капризные сохранили ему верность. Они, словно не замечая свойств действительности, упрямо и своевольно желают от мира милости и любви. Разве есть более наивная и благородная надежда?

Они невыносимы, когда что-то происходит, как говорится, "не по них". Но разве следует их за это обвинять? Ведь они хотят лишь, чтобы ход вещей находился в согласии с их душевными движениями; чтобы на каждое побуждение ума и сердца мир давал желанный отклик. Созвучия, понимания, приятия хочет тот, кто капризничает. А разве не этого хочет каждый? Разница только в том, что мы давно отреклись от этого желания, сочтя его невозможным и невыносимым. Мы стерпелись. Мы стали слишком трезвы, слишком разумны - или, лучше сказать, сведущи. И вместе с тем - слишком горьки или пресны (смотря по складу характера). Только капризный продолжает желать. Он длит то заветное чаяние, от которого мы сами давно отказались. Возблагодарим же его за это. Ведь он, отчасти, живет за всех нас. И, вынося его капризы, мы расплачиваемся за собственную косность и унылость.

Антипод капризного - человек правильный и основательный. Однако основательность в людях вещь весьма условная и преходящая. Переменчивость более естественна для существ, живущих в зыбком и подвижном мире. Воздействие множества внешних обстоятельств и причин заставляет каждого из нас меняться, принимая то один, то другой облик, входя в разные роли и даже мнения свои изменяя от случая к случаю. Есть в этой зависимости от внешних влияний что-то унизительное. Нас словно влечет какая-то могучая сила, поворачивая так и эдак, ставя то на голову, то на ноги, заставляя то плакать, то смеяться. Как хотите, но в этом видится полное отсутствие характера.

Совсем иначе выглядит капризный человек. Он как будто самый переменчивый из смертных. Однако во всех его движениях одно остается неизменным: непослушание. Он страсть как не любит повиноваться какому-либо принуждению или диктату. Каприз - это желание, не имеющее основания. Оно - чистый произвол; выходка воли, ничем не желающей себя стеснять. В капризе нет никакого смысла, кроме наслаждения своей свободой. Капризничая, мы как бы испытываем наше положение, измеряем степень своей независимости и несвязанности какими-либо ограничениями. Почему так поступает капризный?

В том, кто капризничает, всегда есть скрытая боль. Каждый каприз - признание в слабости и знак ее. Но не всякая слабость от немощи. В натурах, полных жизни, слабость выдает лишь их чуткость, ранимость, восприимчивость. Не нужно думать, будто грубость кожи- лучшее из человеческих качеств. Мы же все-таки люди, а не носороги. Основа нашей силы состоит в способности ощутить и понять то, что недоступно другим существам. А этой способности не приобрести тому, кто избегает сострадать и воспринимать, отзываться и переживать. Чувства открывают нам мир. Избегая их, мы предохраняемся от многих скорбей и трудностей. Но и мир наш тогда сжимается до точки, теряющейся где-то в желудке, мизинце левой руки или ножке кухонного стола.

Капризный инстинктивно ужасается этой потери. Он хочет всего. Свойство, признаемся, неудобное для окружающих. Однако больше всего оно ранит своего обладателя. Мне становится не по себе, когда я думаю, через какую череду травм обречен проходить капризный человек. В каждом капризе скрыто удивительно открытое, по-детски обезоруживающее ожидание. И почти всегда оно оборачивается разочарованием. На каприз - удар. Душа капризной натуры должна быть избита, как боксерская груша. Она - жертва своей наивности, своей неудовлетворенной потребности в любви, своего безответного доверия к миру. Разве, осознав это, мы не проявим большей терпимости к прихоти нашего ближнего? Давайте хоть иногда потакать капризам друг друга. Кто знает, быть может мир от этого станет чуть добрее, а мы - немножко свободнее...