Штуки-Дрюки stuki-druki.com
Ищущий да обрящет:
*********

Эразм Роттердамский - биография, информация, личная жизнь


Эразм Роттердамский

Эразм Роттердамский

Дезидерий Эразм Роттердамский (лат. Desiderius Erasmus Roterodamus, нидерл. Gerrit Gerritszoon; 28 октября 1469 Гауда, пригород Роттердама, Бургундские Нидерланды — 12 июля 1536, Базель, Швейцарский союз) — крупнейший учёный Северного Возрождения, прозванный «князем гуманистов».

Подготовил первое издание греческого оригинала Нового Завета с комментариями, положил начало критическому исследованию текста Священных писаний. Способствовал возвращению в культурный обиход литературного наследия античности. Писал преимущественно на латыни.

Снискав всеевропейскую славу свободолюбивыми взглядами, Эразм не принял Реформацию и в конце жизни остро полемизировал с Лютером по поводу доктрины свободы воли (которую многие протестанты ставили под сомнение).

Родился 28 октября 1469 года (по другим версиям 1467 года), в Гауде (20 км от Роттердама) в нынешних Нидерландах. Отец его, принадлежавший к одной из бюргерских фамилий городка Гауда (на перекрестке дорог Роттердам-Амстердам и Гаага-Утрехт), увлёкся в юности одной девушкой, которая отвечала ему взаимностью. Родители, предопределившие сына к духовной карьере, решительно воспротивились вступлению его в брак. Влюблённые, тем не менее, сблизились, и плодом их связи был сын, которому родители дали имя Гергард, то есть желанный, — имя, из которого, путём обычной в ту пору латинизации и грецизации, был впоследствии образован его двойной литературный псевдоним Desiderius Erasmus, заставивший забыть его настоящее имя.

Первоначальное образование получил сначала в местной начальной школе; оттуда перешёл в Девентер, где поступил в одну из основанных «общежительными братствами» школ, в программы которых входило изучение древних классиков.

В 13 лет потерял родителей. Это, усугублённое печатью незаконнорожденного, предопределило некоторые черты его характера — робость, граничившая подчас с трусостью, некоторая доля скрытности.

Он понимал — с таким наследством ему будет недоступна общественная карьера. Поэтому вскоре, после некоторых колебаний, принимает решение удалиться в монастырь.

В монастырских стенах провёл несколько лет. Основную часть свободного времени выделял на чтение любимых им классических авторов и на усовершенствование своих познаний в латинском и греческом языках, монастырский быт был чужд ему.

В скором времени обращает на себя внимание влиятельных меценатов выдающимися познаниями, блестящим умом и необыкновенным искусством владеть изящной латинской речью. Епископ Камбре взял его к себе в секретари для ведения переписки на латыни.

Благодаря подобным церковным покровителям Эразм смог оставить монастырь, дать простор своим давнишним влечениям к гуманистической науке и побывать во всех главных центрах тогдашнего гуманизма. Из Камбре он перебрался в Париж, который в ту пору ещё оставался центром схоластической учёности.

В Париже Эразм издал своё первое крупное сочинение — Adagia, сборник изречений и анекдотов, извлечённых из сочинений различных античных писателей. Эта книга сделала имя Эразма известным в гуманистических кругах всей Европы. После нескольких лет пребывания во Франции, совершил путешествие в Англию, где его встретили с радушным гостеприимством и почётом, как известного гуманиста.

Он сдружился здесь со многими гуманистами, в особенности с Томасом Мором, автором романа «Утопия», Джоном Колетом, а позднее с Джоном Фишером и принцем Генрихом, будущим королём Генрихом VIII. Вернувшись из Англии в 1499 году, Эразм ведёт некоторое время кочевую жизнь — последовательно посещает Париж, Орлеан, Лёвен, Роттердам. После нового путешествия в Англию, в 1505—1506 г., Эразм получил, наконец, возможность побывать в Италии, куда его давно влекло.

В Италии Эразм встретил почётный, местами восторженный приём. Туринский университет поднёс ему диплом на звание почётного доктора богословия; папа в знак особого своего благоволения к Эразму, дал ему разрешение вести образ жизни и одеваться сообразно обычаям каждой страны, где ему приходилось жить.

После двух лет путешествия по Италии, последовательно побывал в Турине, в Болонье, во Флоренции, в Венеции, в Падуе, в Риме, в третий раз отправился в Англию, куда его настоятельно приглашали его тамошние друзья, и где незадолго перед тем вступил на престол большой его почитатель, Генрих VIII. Во время этого путешествия была, по словам самого Эразма, написана им знаменитая сатира «Похвала глупости». Оксфордский и Кембриджский университеты предложили ему профессуру.

Эразм остановил свой выбор на Кембридже, где «канцлером университета» был один из его близких знакомых, епископ Фишер. Здесь Эразм в течение нескольких лет преподавал греческий язык, в качестве одного из редких в ту пору знатоков этого языка, и читал богословские курсы, в основу которых им был положен подлинный текст Нового Завета. Это было большим новшеством в ту пору, так как большинство богословов тогдашнего времени продолжало следовать в своих курсах средневековому, схоластическому методу, который сводил всю богословскую науку к изучению трактатов Дунса Скота, Фомы Аквинского и ещё нескольких излюбленных средневековых авторитетов.

Характеристике этих адептов схоластического богословия Эразм посвятил несколько страниц в своей «Похвале Глупости»:

«Они до такой степени поглощены своим усладительным вздором, что, проводя за ними дни и ночи, не находят уже ни минуты времени для того, чтобы хоть раз перелистывать Евангелие или Послания апостола Павла. Но, занимаясь своим учёным вздором, они вполне уверены, что на их силлогизмах так же держится вселенская церковь, как небо — на плечах Атласа, и что без них церковь не продержалась бы и минуты»

В 1511 году Эразм был удостоен чести стать Профессором богословия леди Маргарет Кембриджского университета.

Спустя два года, ссылаясь на неприветливый и нездоровый климат Англии, в 1513 году Эразм отправился в Германию. Два года, проведённые им здесь, были двумя годами нового путешествия по всей Германии. Здесь он познакомился с Ульрихом Цазием.

Но скоро его потянуло в Англию, куда он снова отправился в 1515 году.

В следующем году он опять перекочевал на континент, и уже навсегда.

На этот раз Эразм нашёл себе могущественного мецената в лице Карла Испанского (будущего императора Священной Римской империи Карла V). Последний пожаловал ему чин «королевского советника», не связанный ни с какими реальными функциями, ни даже с обязанностью пребывания при дворе, но дававший жалованье в 400 флоринов. Это создало для Эразма вполне обеспеченное положение, избавлявшее его от всяких материальных забот, и предоставило возможность всецело отдаться своей страсти к научным занятиям. С этих пор, действительно, научная и литературная продуктивность Эразма возрастает. Новое назначение, однако, не заставило Эразма отказаться от своей непоседливости — он побывал в Брюсселе, в Лувене, в Антверпене, во Фрайбурге, в Базеле. Лишь в последние годы своей жизни он окончательно утвердил свою осёдлость в последнем из названных городов, где и окончил дни свои; он умер в ночь на 12 июля 1536 года.

Эразм принадлежит к старшему поколению Англо-германских гуманистов, поколению «рейхлиновскому», хотя и к числу старших представителей последнего (он был на 12 лет моложе Рейхлина); но по характеру своей литературной деятельности, по её сатирическому оттенку, он уже в значительной степени примыкает к гуманистам младшего, «гуттеновского» поколения. Впрочем, его нельзя отнести вполне ни к какой определённой группе гуманистов: он был «человек сам по себе», как характеризуют его в «Письмах тёмных людей» (см. Гуттен).

Германец по своей принадлежности к империи, голландец по крови и по месту рождения, Эразм менее всего был похож на голландца по своему подвижному, живому, сангвиническому темпераменту, и, может быть, именно потому так скоро отбился от своей родины, к которой никогда не обнаруживал никакого особенного влечения. Германия, с которой его связывало подданство «императору», и в которой он провёл большую часть своей скитальческой жизни, не стала для него второй родиной; немецкий патриотизм, которым было одушевлено большинство германских гуманистов, остался совершенно чужд Эразму, как и вообще всякий патриотизм. Германия была в его глазах его родиной не более, чем Франция, где он провёл несколько лучших лет своей жизни.

Сам Эразм относился вполне безразлично к своей этнической принадлежности. «Меня называют батавом, — говорит он в одном из своих писем; — но лично я в этом не вполне уверен; очень может быть, что я голландец, но не надо забывать, что я родился в той части Голландии, которая гораздо ближе к Франции, чем к Германии». В другом месте он выражается о себе не менее характерным образом: «Я вовсе не хочу утверждать, что я — француз, но не нахожу нужным и отрицать этого». Можно сказать, что настоящей духовной родиной Эразма был античный мир, где он чувствовал себя, действительно, как дома.

Характерно и то, что под конец жизни Эразм, после долгих скитаний по свету, избрал местом постоянной оседлости имперский город Базель, имевший, по своему географическому и политическому положению и по составу своего населения, международный, космополитический характер.

Совершенно особое место занимает Эразм в истории германского гуманизма также и по тому небывало почётному и влиятельному положению в обществе, какое — впервые в европейской истории — получил в его лице человек науки и литературы.

До Эразма история не знает ни одного подобного явления, да такого и не могло быть ранее распространения книгопечатания, давшего в руки людям мысли небывало мощное орудие влияния.

После Эразма, за всё продолжение новой истории, можно указать лишь один аналогичный факт: то совершенно исключительное положение, которое выпало на долю Вольтера в апогее его литературной славы, во второй половине XVIII в. «От Англии до Италии — говорит один современник Эразма, — и от Польши до Венгрии гремела его слава». Могущественнейшие государи тогдашней Европы, Генрих VIII Английский, Франциск I Французский, папы, кардиналы, прелаты, государственные люди и самые известные учёные считали за честь находиться с ним в переписке. Папская курия предлагала ему кардинальство; баварское правительство высказывало готовность назначить ему крупную пенсию за то только, чтобы он избрал Нюрнберг местом своего постоянного жительства. Во время поездок Эразма некоторые города устраивали ему торжественные встречи, как государю. Его называли «оракулом Европы», к нему обращались за советами не только люди науки — по различным научным и философским вопросам, но и государственные люди, даже государи — по различным вопросам политическим. Как гуманист, Эразм всего ближе примыкает к Рейхлину: и тот, и другой являются выдающимися носителями того научного духа, духа исследования и точного знания, который составляет одну из наиболее существенных черт в характеристике гуманизма вообще.

Эразма вместе с Иоганном Рейхлином современники называли «двумя очами Германии». Подобно Рейхлину, Эразм — владевший латынью не хуже, чем своим родным языком, — много работал над собиранием рукописей классических авторов и над критическим изданием их сочинений. Наряду с Рейхлином, Эразм был одним из немногих в то время знатоков греческого языка и литературы. Об авторитете, которым пользовался Эразм в области греческой филологии, можно судить, например, по тому факту, что его мнение относительно способа произношения некоторых гласных греческой азбуки (эты и дифтонгов) получило всеобщее признание как в Германии, так и в некоторых других странах, наперекор укоренившейся традиции, поддерживавшейся авторитетом учителей-греков.

Из сатирических произведений, благодаря которым научно-литературная деятельность его получила широкое общественное значение и обусловила его выдающееся место не только в истории литературы, но и во всеобщей истории, особенно выдающееся значение имеет «Похвала глупости» (Moriæ-Encomium, sive Stultitiæ Laus). Это небольшое сочинение написано было Эразмом, — по его собственным словам, от нечего делать — во время продолжительного, при тогдашних путях сообщения, переезда его из Италии в Англию в 1509 году. Сам Эразм смотрел на это своё произведение, как на литературную безделку, — но своей литературной знаменитостью и своим местом в истории он обязан этой безделке во всяком случае не в меньшей степени, чем своим многотомным учёным трудам.

Изданная в первый раз в Париже в 1511 году, сатира Эразма выдержала в несколько месяцев до семи изданий; всего при его жизни она была переиздана в разных местах не менее 40 раз. Изданный в 1898 году дирекцией университетской библиотеки в Генте (Бельгия) «предварительный» и, следовательно, подлежащий дополнению список изданий сочинений Эразма насчитывает для «Похвалы глупости» более двухсот изданий (считая в том числе и переводы).

Этот беспримерный успех объясняется многими обстоятельствами, между которыми громкое уже и тогда имя автора играло не последнюю роль. Но главные его условия лежали в самом произведении, в удачном замысле и его блестящем выполнении. Эразму пришла удачная мысль — взглянуть на окружающую его современную действительность, а также на всё человечество, на весь мир с точки зрения глупости.

Эта точка зрения, исходившая из такого общечеловеческого, присущего «всем временам и народам» свойства, как глупость, дала автору возможность, затрагивая массу животрепещущих вопросов современности, в то же время придать своим наблюдениям над окружающей действительностью характер всеобщности и принципиальности, осветить частное и единичное, случайное и временное с точки зрения всеобщего, постоянного, закономерного, нарисовать сатирический портрет всего человечества. Этот общечеловеческий характер, являясь одной из привлекательных сторон произведения, для современных автору читателей, в то же время предохранил его от забвения в будущем. Благодаря именно ему, «Похвала Глупости» заняла место в ряду нестареющих произведений человеческого слова — не в силу художественной красоты формы, а вследствие присутствия того общечеловеческого элемента, который делает его понятным и интересным для всякого человека, к какому бы времени, к какой бы нации, к какому бы слою общества он ни принадлежал.

Господствующий тон сатиры Эразма — юмористический, а не саркастический. Смех его проникнут в основном благодушным юмором, часто тонкой иронией, почти никогда — бичующим сарказмом. В сатирике чувствуется не столько негодующий моралист с нахмуренным челом и пессимистическим взглядом на окружающее, сколько жизнерадостный гуманист, взирающий на жизнь с оптимистическим благодушием и в отрицательных её сторонах видящий преимущественно предлог для того, чтобы от души посмеяться и побалагурить.

По форме своей «Похвала Глупости» представляет собой пародию на панегирик — форму, в то время пользовавшуюся большой популярностью; оригинальным является здесь лишь то, что панегирик в данном случае произносится не от лица автора или другого постороннего оратора, а влагается в уста самой олицетворенной глупости.




Эразм Роттердамский - афоризмы, цитаты, высказывания >>>